Владимир Шагин. За кулисами одного театра

Он - однофамилец легендарного питерского «Митька» Дмитрия Шагина. Не художник, но тоже представитель творческой профессии Владимир Шагин - художественный руководитель и директор театра в одном лице. От его решения зависит, что увидят зрители в репертуаре Иркутского музыкального театра имени Н.М. Загурского и что услышит публика на фестивале «Звезды на Байкале». Прекрасный организатор, блестящий кулинар и нестрогий отец - Владимир Шагин накануне своего 65-летия рассказал в интервью «Иркутской губернии» о вере в судьбу и секретах постановки успешных спектаклей.

– Владимир Константинович, вы помните, как впервые оказались в театре?

– Еще в раннем детстве я попал в музыкальный театр, там проводились новогодние представления. Театр располагался тогда в старинном здании на улице Ленина и казался мне похожим на дворец. А закулисную театральную жизнь увидел, учась в пятом классе. В советские времена школьников привлекали помогать почтальонам, разносить телеграммы. Дали такое поручение и мне, доверив доставить телеграмму в театр музыкальной комедии актеру Николаю Каширскому. Чтобы передать послание адресату, я зашел в театр не как обычно, с парадного крыльца, а со служебного входа. Пришел на вахту, и там мне сообщили, что актер Каширский уволился и уехал в Москву. Я был огорчен, не удалось передать телеграмму, но зато увидел внутреннюю жизнь театра... 
В школьные годы я, честно признаться, чаще посещал драматический театр. Мы жили на улице 5-й Армии. И у наших соседей была домработница, которая к тому же подрабатывала билетером в драмтеатре. Она пропускала нас с братом на спектакли бесплатно. 
Позже, став студентами, мы ходили в театр уже не на представления, а на танцы, которые там организовывались.

– Когда театр стал для вас не просто культурным увлечением, а работой?

– По-настоящему плотно с театром я соприкоснулся, когда работал в иркутской филармонии и с некоторой завистью отмечал, насколько большим успехом у зрителя пользуются спектакли, нежели концерты симфонической музыки. Конечно, были исполнители, которые собирали полные залы, но заполучить их в Иркутск было не так-то просто. Существовала система планирования концертной деятельности: чтобы пригласить одного востребованного исполнителя, такого как Кобзон, нужно было взять опеределенное количество концертов пианистов, скрипачей и т.п. 
Работая в филармонии, я часто бывал на спектаклях в музыкальном театре, стоял у пульта помощника режиссера. Познакомился с директором театра, замечательным Николаем Загурским. Он меня заманивал пойти работать в музкомедию. Я же отвечал, что никогда не променяю филармонию на театр, куда ходят смотреть на хорошеньких балерин.

– И все же вы ушли из филармонии...

– Так судьба сложилась. В конце 1989 года мне позвонил директор музыкального театра Дмитрий Валентинович Скоробегов, он искал англо-русский словарь - страшный дефицит по тем временам. Я, поскольку имел связи на книжной базе, купил словарь и принес Скоробегову. Театр тогда переезжал из старого здания в новое, и Дмитрий Валентинович искал себе заместителя, который бы курировал вопросы, связанные с переездом. Я принял предложение о работе, и вскоре мне пришлось вникать в массу театральных проблем - от поиска материалов для костюмов до организации гастролей. Замом Скоробегова я проработал вплоть до 1998 года, а потом стал его преемником на посту директора.

– Что для вас стало «школой руководителя»?

– Когда я начинал работать в филармонии, мне как-то сказали, что никто не станет учить меня работать, но можно ознакомиться с опытом наиболее передовых руководителей. И я поехал в Омск, в филармонию, которую возглавлял тогда легендарный Юрий Львович Юровский. Сидел у него в кабинете, наблюдал, как он беседует с артистами, договаривается о гастролях. Аналогично я постигал ремесло директора театра, наблюдал за стилем руководства Скоробегова, присутствовал с ним на репетициях. Я благодарен случаю за то, что он меня в нужный момент сводил с нужными людьми, которые становились моими наставниками.

– Сейчас театру приходится бороться с кино и телевидением за внимание зрителя. Как удается выдерживать конкуренцию?

– Наверное, благодаря репертуару. Мы ставим спектакли, которые интересны публике. А чтобы постановка имела успех, нужно хорошо знать возможности труппы, выбирать произведения не очень сложные в музыкальном плане, но яркие и зрелищные. Мы делаем акцент на оперетты, мюзиклы. В этом году, спустя достаточно много лет в нашем театре прошла с успехом премьера оперы «Евгений Онегин».

– Помнится, сам театр открылся в 1989 году оперой «Кармен», после чего был большой перерыв в постановке подобных классических вещей.

– Серьезные оперные произведения мы долго не брали в репертуар. Причина проста - не было хороших вокалистов. 
В конце 1980-х годов, когда новое здание театра сдавали в эксплуатацию, город выделил 50 квартир для артистов. Тогда наш режиссер Наталья Печерская совершила вояж по консерваториям и за счет решения «квартирного вопроса» смогла уговорить приехать в Иркутск немало талантливых молодых артистов. Они стали исполнителями оперы «Кармен» в нашем театре. 
С развалом СССР и наступлением трудных времен амбициозные музыканты приватизировали квартиры в Иркутске, продали их и уехали в другие города в поисках лучших ролей. Музыкальный театр остался со скромным составом труппы... 
Но в прошлом году я совместно с главным дирижером театра Николаем Сильвестровым проанализировал вокальные возможности нашего коллектива и задумал поставить оперу «Евгений Онегин». Режиссером согласилась стать Людмила Налетова, которая в основном работает в московских театрах. Мы с ней пришли к мнению, что нужно сделать оперу не в классическом варианте, а взять отдельные лирические сцены из «Евгения Онегина». 
И артисты, и режиссер очень старались, готовя этот спектакль, но никто не ожидал, что будет такой большой успех.

– Что вы вкладываете в понятие «успешный спектакль», главным критерием являются кассовые сборы, отзывы зрителей или что-то другое?

– Основное, конечно, мнение публики и наполняемость зала. К удачным работам я отношу - «Скрипач на крыше», «Русский фантом». Они идут при аншлагах и востребованы не один сезон. Кстати, когда ставили «Скрипач на крыше», меня многие, в том числе и актеры, уговаривали отказаться от этого спектакля, напоминая, как он провалился несколько лет назад. Но я не поддался на уговоры. Мы взяли новую редакцию «Скрипача на крыше», если первый раз ставился спектакль на музыку Гладкова, то теперь первоисточником стал американский мюзикл. Режиссер добавил еврейских, точнее, одесских интонаций в игру актеров. И новое прочтение понравилось зрителю.

– Как вы относитесь к критике? Помнится, ваша последняя трактовка «Летучей мыши» породила немало критических публикаций.

– Я нормально реагирую на критику, но она должна быть оправданной и профессиональной. Что касается «Летучей мыши», то нынешний спектакль поставил режиссер Юрий Константинович Лаптев, который к тому же является советником президента РФ по культуре. Когда мы обсуждали постановку оперетты, я предложил воссоздать «Летучую мышь» в ее изначальном авторском замысле, а не в том лакированном виде, который был придуман под давлением советской цензуры. Лаптев проделал громаднейшую работу, разыскал в архивах первый оригинальный перевод этой оперетты. Спектакль был о том, что в Европу приезжает богатый русский князь. Он ведет разгульный образ жизни, кутит с распутными женщинами, устраивает карнавалы. На одном из таких карнавалов и происходит любовная история с участием господина Айзенштайна. 
Как ни странно, но первоначальный вариант оперетты шокировал некоторых иркутских зрителей откровенностью показанных сцен. Режиссер воспользовался пышностью форм наших актрис и представил их в роли кокоток. Но ведь из песни слов не выкинешь, именно такой, несколько фривольной, была настоящая оперетта «Летучая мышь». 
Когда критические отзывы прочитал Лаптев, он меня попросил, чтобы я или оставлял спектакль таким, какой он есть, или снимал, но ни в коем случае не переделывал. Я решил не убирать оперетту из репертуара и оказался прав, она пользуется популярностью у публики.

– А осовременивание классических произведений на сцене вас не смущает?

– Классических произведений немного, а каждый режиссер и каждый театр хочет выделиться, придумать что-то особенное. Некоторые «таланты» берут и переписывают тексты опер и оперетт, хорошо еще, музыку не меняют. Иногда художественные поиски приводят к казусам. К примеру, в пермском театре одну из сцен в опере «Кармен» поставили с унитазами. В одном московском театре идет «Летучая мышь», действие которой режиссер перенес на океанский лайнер. Есть спектакль, где Онегин и Ленский представлены гомосексуалистами. Лично я - противник таких «режиссерских находок».

– Вы совмещаете должность директора и художественного руководителя театра, часто вмешиваетесь в творческий процесс?

– Стараюсь не злоупотреблять своими полномочиями. Но в конечном итоге за успех или провал спектакля отвечаю я. Поэтому всегда знакомлюсь со сценарием, порой советую режиссеру, кого из артистов на на какую роль лучше утвердить, так как знаю вокальные и артистические данные нашей труппы. Например, когда ставился «Скрипач на крыше», то с режиссером Владимиром Подгородинским мы договорились, что главную роль будет исполнять Владимир Яковлев. И вышло стопроцентное попадание. Он блестяще играет Тевье-молочника, пожалуй, это самая сильная и серьезная его роль.

– Кто составляет основную аудиторию вашего театра?

– Я часто бываю на спектаклях и наблюдаю, что с каждым годом все больше молодых людей идет в театр. И это не школьники, которых привели учителя. Сама молодежь стремится увидеть что-то отличное от пошлости, предлагаемой современным телевидением. Зритель нуждается в настоящем искусстве, поэтому, наверное, были подчистую раскуплены билеты и на ноябрьскую премьеру «Евгения Онегина».

– Театр может стать прибыльным предприятием и отказаться от государственной поддержки?

– Нет. Настоящий музыкальный театр - дорогое удовольствие, и обойтись без помощи государства или спонсора он не может. Если же все переложить на плечи зрителей, то стоимость билетов на спектакли будет очень высокой. К тому же покупательская способность у публики в Иркутске небольшая, и заплатить несколько тысяч рублей за билет может не каждый. 
Приведу простой пример. На нашей театральной площадке проходит не один год фестиваль «Звезды на Байкале», и меня постоянно спрашивают, почему в Иркутске на концерты Дениса Мацуева билеты самые дорогие по 3 тысячи рублей, а в Москве - по 15-20 тысяч, и я объясняю, что в столице проходят коммерческие концерты, а в Иркутске они организуются при поддержке бюджета области, потому и цены щадящие.

– Вы стояли у истоков создания фестиваля «Звезды на Байкале». Сейчас являетесь одним из основных его организаторов. С какими трудностями приходится сталкиваться? Как удается находить финансирование на такое недешевое культурное мероприятие?

– Нам повезло, что с самого начала фестиваль получил поддержку у руководства Иркутской области, основа дружественных отношений была заложена еще при Борисе Говорине... С тех пор традиционно губернатор оказывает содействие в проведении «Звезд на Байкале». 
Сейчас основной сложностью является для нас не поиск финансирования, а формирование репертуара каждого фестиваля, и отбор, я не оговорился, именно отбор исполнителей. «Звезды на Байкале» стали заметным музыкальным событием, участвовать в нем выражают желание большое количество исполнителей. 
Немаловажной проблемой для нас как для организаторов стало привлечение зрителей на неизвестных иркутской публике исполнителей. Это беда не только Иркутска, а в целом нашей страны. Парадокс - серьезных российских музыкантов знают больше за рубежом, чем у себя на Родине. 
Но вначале настороженно настроенная публика, посетив концерты незнакомых ей до этого исполнителей, неизменно приходит в восторг. На прошедшем осенью фестивале именно так покорили наших слушателей своим исполнительским мастерством братья-пианисты Могилевские.

– А чем привлекает Иркутск музыкантов столь высокого уровня? Гонорарами? Или ведущую роль играет авторитет Дениса Мацуева как художественного руководителя фестиваля?

– Я не буду раскрывать величину гонораров. Скажу только, что они достойные, хотя и не такие высокие, какие получают музыканты, выступая за границей. Конечно, главное - это влияние и авторитет Дениса Мацуева. Посудите сами, Владимир Спиваков изменил свой гастрольный график, предполагавший выступление в Италии, чтоб прилететь в Иркутск и дать здесь один концерт. К нам благодаря содействию Дениса приезжали Валерий Гергиев и оркестр Мариинского театра. 
Мацуев помогает не только в организации фестиваля. Вы знаете, что он как глава фонда «Новые имена» оказывает поддержку многим талантливым ребятишкам в получении хорошего музыкального образования. 
Ну и, конечно, за годы проведения фестиваля «Звезды на Байкале» собрана хорошая команда, которая умеет принимать гостей высокого уровня: от встречи в аэропорту и до прогулок по Байкалу. 
Благодаря нашим совместным усилиям иркутская публика открывает для себя великолепных музыкантов, а те открывают для себя сибирского слушателя. Завязываются контакты, возникает взаимная симпатия. Я на днях получил письмо от одного из братьев Могилевских, он сообщает, что подготовил интересную программу и готов с ней приехать в Иркутск.

– Можете раскрыть секреты райдер-листов звезд, которые приезжают на фестиваль?

– А никаких особых требований музыканты не предъявляют. Только размещение в хорошей гостинице, нормальное питание и наличие транспорта. Я за время работы убедился: чем талантливее человек, тем он скромнее в своих желаниях.

– Достаточно давно говорят о необходимости реконструкции музыкального театра. В ближайшее время она станет реальностью. Как изменится облик здания? И не скажется ли реконструкция на сокращении театрального сезона?

– Наши зрители не пострадают. Только в мае после закрытия театрального сезона начнется некоторая реконструкция зрительного зала. В основном преобразования ждут цокольный и первый этажи. Мне давно стыдно перед всеми женщинами города Иркутска, что, приходя в театр, они стоят в очередь в дамскую комнату. Нокемфортно и по окончании спектакля ждять получения одежды из гардероба. Все эти проблемы мы решим благодаря реконструкции - переместим туалеты и гардероб в более просторый цоколь здания. 
Кроме того, установим современное вентиляционное оборудование, в фойе второго и третьего этажей сменим деревянные панели, а вместо витражей, пропускающих зимой холодный воздух, поставим герметичные окна. 
Что касается непосредственно сцены театра, то она не претерпит изменений. Мы сейчас имеем самое современное оборудование по свету и звуку. На сцене установлен экран, позволяющий отказаться от написания задников и заменить все компьютерной графикой.

– К юбилею города основные работы успеете завершить?

– Такую задачу нам поставил губернатор области Дмитрий Мезенцев, поскольку многие торжественные мероприятия по празднованию 350-летия Иркутска будут проходить в музыкальном театре. Помимо этого в сентябре 2011 года наша площадка будет принимать фестиваль «Звезды на Байкале» и Байкальский экономический форум.

– Владимир Константинович, если бы можно было выбирать, то в какую эпоху вы бы предпочли родиться?

– Мне очень интересно жить именно сейчас. Постоянно совершенствуются технологии, меняется стиль и темп жизни. Было бы здорово, если б медицина смогла победить старость и болезни, чтобы человек мог дольше вести активную жизнь.

– Что для вас залог счастья?

– Моя семья. И еще ощущение, что ты приносишь людям пользу. Печально, когда для человека самоцелью становятся деньги.

– От каких ошибок вы хотели бы предостеречь своих детей?

– Старший сын Андрей, я уверен, уже не совершит серьезных ошибок. Он взрослый, самостоятельный человек и своим отношением к жизни и к работе вполне может стать примером для других. А что до младшего сына Тимофея, очень хочу, чтоб вырос хорошим человеком. Надеюсь, он оправдает мои надежды.

– Вы верите в предначертанность судьбы или считаете, что человек сам кузнец своего счастья?

– Думаю, судьба и рок существуют. Я в этом убедился, когда в 1970-х годах работал в филармонии. К нам на гастроли приехал ансамбль «Джигиты ритма». Они выступили в Братске, потом в Усть-Илимске. И администратор предложил не задерживаться в Усть-Илимске, а на автобусе сразу после концерта вернуться в Братск. Водитель уговаривал не пускаться ночью в дорогу, поспать и выехать с утра. Но администратор настоял на своем. Артисты сели в автобус и всю дорогу разговаривали с водителем, чтоб тот не заснул. Подъезжая к городу, они увидели огни, успокоились и замолчали. Усталый водитель задремал, и автобус свалился в кювет. Многих пассажиров покалечило. Только один из артистов этого коллектива не пострадал, так как из Усть-Илимска его забрали на своей машине друзья. Неделю пострадавшие провели в больнице в Братске. Наконец, когда состояние пациентов стабилизировалось, ансамбль в полном составе поехал в аэропорт. На одном из крутых поворотов автобус вылетел с трассы. И никто из пассажиров не пострадал кроме одного парня, который до этого отделился от коллектива и с друзьями уезжал из Усть-Илимска... Он разбился насмерть. За телом прилетела мать, и она рассказала, что гибель сына в автомобильной катастрофе ей давно предсказала цыганка. 
После такого свидетельства я верю в судьбу и в то, что существуют события, которые мы не можем изменить.

– Родным и близким легко с вами?

– Думаю, да. Я спокойный и домашний человек. Почти все свободное время провожу на кухне, у плиты.

– Готовите? Есть блюдо, которое вам особенно удается?

– У меня нет какого-то одного коронного блюда. Люблю делать запеченную баранью ногу, фаршированную курицу, варить супы. Если, к примеру, ужинаю в ресторане и мне понравилось что-то, то пытаюсь разгадать ингредиенты или узнать рецепт у шеф-повара.

– Этот кулинарный талант у вас от родителей?

– От отца. Он великолепно готовил. Кстати, этот дар передается у нас по мужской линии. Мои сыновья тоже имеют кулинарные задатки.

– Как у художественного руководителя театра у вас есть мечта, какие бы спектакли хотели бы поставить?

– Пара интересных вещей есть на примете. Одна из них - мюзикл «Алые паруса» композитора Максима Дунаевского, другая - «Сирано де Бержерак», музыку к которому написал питерский композитор Баскин. Я очень хочу, чтобы иркутский зритель увидел эти спектакли в нашем театре. Ну и, конечно, что-то из классики, возможно, оперной поставим в ближайшее время.

– От задумки до воплощения в жизнь сколько может пройти?

– По-разному. Но когда все технические и финансовые вопросы улажены, то репетиционный процесс, пошив костюмов (иногда до 500 штук) и создание декораций занимают один месяц и пять дней.


Алена Сабирова


Все новости группы